Поэзия, проза Живопись, графика, дизайн Музыка Кино, анимация, фото и видео
   Поэзия и проза, музыка, кино и анимация, живопись и графика, дизайн, фото - все это на Творческом сервере!
Для творческих людей,
этих Странников
и пришельцев на земле...
Статьи | Критика | Акции | Промоушн | VIP | Каталог | Форумы | Галерея
О нас
Авторам | Авторское право | Философия
Персональные творческие страницы
Каталог сайтов, коллективов, фирм
  Поиск:   
   Разделы сервера
  Главная
  Web-журнал
  отправить
  архив публикаций
  разделы
  Избранное
  Галерея
  Форумы
  Наш каталог
  добавить
  Словарь
  Опросы
  Пользователи
  Баннеропоказы
  Контакты
  Партнеры
  Наши друзья

   Реклама

   Реклама
Новости Украины. Украина сегодня

Женский портал. Женские истории Английский язык Оксфорд

Транспортные новости
Портал AdverMAN
Главные новости культура
Источник: Расписания транспорта
Новости Евро-2012
Расписания автобусов. Новости
Расписания самолетов. Новости
Расписания поездов. Новости
Автобус в Европу
купить билет на автобус в Европу
купить билет на самолет

   Кто сейчас на сайте
» 1: Гости
» 0: Пользователи

Вы гость здесь.
+ регистрация

   Избранное

Показать / Спрятать
 
Показать / Спрятать
Отправлено ArtAdmin Включено 20.4.04 04:09 ( 5411 прочитано )

Леонид Кучеренко

Господин сочинитель

– Здравствуйте, милостивый государь. Не без удовольствия прочёл Ваш роман. Весьма занятно. У Вас неплохой слог, бойкое перо, интересные мысли. Я бы даже сравнил Вас с господином Шекли, причём в Вашу пользу, – сказал редактор журнала «Русская фантазия» действительный статский советник Роман Николаевич Вольский человеку в партикулярном платье ясным апрельским утром 199… года.

– Простите, Вы по какому ведомству служили? Не по транспортному? Кстати, а русский звездоплаватель… Племянник? Очень приятно, очень. Я так и подумал. Я брал у него интервью, когда он вернулся после взятия проб атмосферы Юпитера.

Вольский отдёрнул штору и посмотрел в окно на суперсветозазыву видеосалона «Гардарика».
Потом он поправил фиксатуар на усах, усмехнулся каким-то своим мыслям и обернулся в сторону худощавого мужчины с окладистой бородой, примостившегося на кончике кресла для посетителей.

– Курите? – и протянул ему пачку «Святогора».
Собеседник поблагодарил и с удовольствием затянулся. В дверь заглянула высокая сероглазая секретарша и весело спросила:

– Кофе?

– Пожалуйста.

– Батумского?

– Ну, не бразильского же?

– И клюквенный десерт?

– Будьте любезны.

Девушка принесла поднос с двумя чашками кофе и двумя розетками, распространявшими необыкновенный аромат Русского Севера.
Редактор взял в руки розовую папку и начал перелистывать пухлую рукопись.

– Некоторые Ваши находки весьма смелы, хотя чувство меры у Вас… Что Вы, что Вы, я понимаю, фантастика есть фантастика, и требовать от Вас заземлённости, как говорят плохие критики, «ближнего прицела» глупо. Для этого есть наши господа экономисты. Но всё-таки, давайте полистаем… Вот тут Вы вскользь упоминаете любовь наших соотечественников ко всему заграничному: автомобили, сигареты, обувь… Разумеется, на вкус и цвет… Я сам знаю одного оригинала, носящего только голландское, но не следует же из этого факта делать столь далеко идущие обобщения!
Гость решил возразить, и, слегка запинаясь, перебил:

– Дело в том, Ваше превосходительство, что в этом и состоит основная тенденция моего опуса, так сказать, его сверхзадача…

– Не следует тревожить тень Константина Сергеевича, милостивый государь, давайте поговорим без чинов, как писатель с писателем. Я сам прекрасно помню, как робел, принося свой первый опыт Андрею Платоновичу Платонову в 1965.

Роман Николаевич ещё раз закурил. Его лицо ещё не старого мужчины с чёрными усами « а ля принц Георгий» озарила улыбка добрых воспоминаний .

– Какое было время! Расцвет российской словесности! Ещё жили Гумилёв и Есенин, Весёлый и Цветаева, Бунин и Блок… Простите старика, я ведь из другого поколения, поэтичного и многословного, романтичного и сентиментального. Вы другие, жёстче, лаконичнее. Трудно вам с нами.

– Что Вы, мы учимся, тянемся за вами.

– А вот тут, батенька, я не соглашусь, непременно не соглашусь! Не надо тянуться за старым, сейчас ведь жизнь иная, взбалмошная, шумная: звездолётчики, покорение всяческих вершин и глубин, победа над раком и гриппом, переделка человека, пересадка ему всего, кроме мозгов! А дальновидение? Кстати, почему Вы его упорно называете телевидение?

– Это по-гречески…

– Допустим, хотя придумали его наши земляки Порфирий Бахметьев и Владимир Зворыкин. Ногде Вы видели хоть в одной русской семье японский теле-, простите, дальновизор? Вы бы ещё о корейских написали!

Он зашёлся в приступе смеха.

– Японские телевизоры, немецкие автомашины, итальянская обувь…Господин Грибоедов и представить себе не мог, что его острота о преклонении перед заграничным кто-нибудь примет всерьёз. Но Ваша шутка о кубинском сахаре на российских столах… Это же ввоз песка в Египет!
Роман Николаевич открыл сейф «Илья Муромец», достал оттуда бутылку коньяка «Китеж-град» и наполнил две маленькие рюмки.

– А теперь поговорим о Вашей «сверхзадаче». Вы написали очень крепкую, злую, жестокую антиутопию. Многие детали не только ужасают, но даже просто убеждают в реальности Ваших допущений. Только не перебивайте меня, пожалуйста. Я постараюсь быть не слишком многословным.

Роман Николаевич открыл левый ящик старинного, явно не моложе 1940—1945 годов изготовления, стола и достал оттуда несколько скреплённых листков, надел пенсне фирмы «Прохоров-Цейс».

– Я выписал некоторые фамилии руководителей нашего или, вернее, Вашего Российского государства и попытался узнать об их месте в НАШЕЙ истории. Правда, не скрою, мне пришлось изрядно покопаться в памяти своего скородума.
Он повернулся к экрану и включил «Василису-1», названную острословами «Василиса-прем». Пальцы проворно забегали по клавиатуре.

– Потрудитесь сесть поближе, милостивый государь!
Гость подвинулся вместе с креслом и внимательно посмотрел на экран.

– Извольте, Леонид Борисович Красин, с 1922 по 1934 годы – министр энергетики и электрификации, в 1930 году совместно с Глебом Кржижановским разработал проект единой энергосистемы от Лиссабона до Урги. Феликс Эдмундович Дзержинский, с 1919 – начальник Санкт-Петербургского охранного отделения, с 1928 по 1937 годы – министр внутренних дел. Лаврентий Павлович Берия, кадровый разведчик-нелегал, в 1933 году после провала в Калькутте вместе с Владимиром Бонч-Бруевичем был обменен на английского шпиона Сомерсета Моэма, кстати, нашего с Вами собрата-писателя.

От искусно преподнесенного комплимента гость слегка зарделся. Роман Николаевич сделал вид, что ничего не заметил, и продолжал комментировать сменявшие друг друга картинки на экране.

– Лев Борисович Каменев-Розенфельд, известный литературовед, с 1923 по 1949 годы – директор издательства «Русская мысль», автор весьма недурственной серии детективных романов под псевдонимом Роман Азин о работе полиции в эпоху Александра III. Анатолий Васильевич Луначарский, видный теоретик театра, автор скандальных пьес, основатель пикантного театра «Чары Луны».
Вольский несколько отвлёкся и ещё раз посмотрел на своего визави. Тот порывался что-то сказать, но сдерживался.

– Труднее всего было узнать о так называемых «вождях». Владимир Ульянов действительно пытался организовать скандальную партию, но, похоже, в народной памяти остались только эпатажные выходки во время предвыборных дебатов в 1919, 1924 и 1929 годах с разбрызгиванием медового кваса с изюмом в соперников и легендарной фразой «Мой папа по национальности попечитель». Лев Давидович Троцкий тоже организовал партию с забавным названием «ТРУХА» по фамилиям организаторов ТРоцкий-УХАнов. Вы слышали о Константине Васильевиче, московском градоначальнике в 1924-1934 годах? Старые москвичи до сих пор называют бобровые шапки «уханками». Банда Тер-Петросяна-Джугашвили была уничтожена ещё в 1926 году совместными усилиями Дзержинского и тогда ещё совсем молодого следователя по особо важным делам Константина Градополова. Как видите, Вы убедительны в деталях, что позволяет фантазировать в подробностях.

Роман Николаевич ещё раз закурил, отхлебнул кофе и задумался. Он явно не знал, как перейти к главному. Пауза стала неприлично затягиваться. Посетитель понял, что пора уже и ему вступить в разговор.

– Уважаемый Роман Николаевич, скажите откровенно, какая у Вас главная претензия ко мне?
Собеседник встал и начал нервно расхаживать по кабинету. Наконец он остановился и пристально посмотрел в глаза сочинителю.

– Милостивый государь, объясните мне, старому дураку, откуда у Вас столь апокалипсическое видение истории? Кровь десятков миллионов убитых, массовый садизм, планетарная жестокость? Позавчера я провёл больше часа у полотен известного экспрессиониста 30-50-х годов Адольфа Шикльгрубера. Художник спорный, мрачный и пессимистический. Но как он в Вашей утопии смог развязать такую войну? Я перечёл от корки до корки его скандальный двухтомник «Искусство во мне» и не нашёл никакой враждебности к психически больным, мужеложам и евреям. Пойдите в «Эрмитаж», посмотрите на его «Похороны раввина»! Боюсь, что наследники художника просто подадут на Вас в суд, как и многочисленные внуки Гетьмана Украинской автономии Степана Андреевича Бандеры!

Вольский сел в кресло и дружески улыбнулся.

– Честно говоря, массовое безумство в Германии и России описаны столь мастерски, что я чуть Вам не поверил!

Гость в очередной раз смутился и потупил взор.

– А вот с описанием голода в России и на Украине вы несколько переборщили, как и со зверствами созданных Вашим воображением «чайкистов».

– Чекистов, – поправил сочинитель.

– Простите, но я до сих пор под впечатлением. Но с таким же успехом Вы можете изобразить геноцид где угодно, например, в Камбодже!

Оба весело рассмеялись. Они чувствовали себя коллегами и соратниками, не чувствовалась разница в возрасте и общественном положении. Наконец, отсмеявшись и утерев слёзы, редактор продолжил:

– Я попытался найти в Вашем романе так называемую «точку изгиба реальности», как её назвал покойный Пол Андерсон. И, представьте себе, нашёл. Вы сделали одно допущение: железнодорожную катастрофу поезда Александра III 22 октября 1888 года. В нашей истории она действительно чуть не произошла. Но поезд Государя опаздывал на полтора часа, путевые обходчики обнаружили лопнувший рельс. Поезд пришлось остановить. В Вашем романе поезд нагнал опоздание и на станции Борки возле Харькова произошло крушение. Император от полученных ран заболел и скончался не в 1907, а в 1894 году. После него царствовал не Михаил II, а безвольный и нерешительный Николай II, приведший страну к войне с Японией и последующей революции. Простите меня за гимназический урок истории. Но почему с Японией?

– Наш Дальний Восток был слабо защищён, а растущие аппетиты Японии…

– Знаю, помню. Но инциденты в Порт-Артуре и Чемульпо были погашены дипломатическими методами, а в дальнейшем был подписан договор о дружбе и сотрудничестве. В результате мы немало помогли соседу.

Статский советник замурлыкал полузабытый шлягер «Русский с японцем – братья навек» в бессмертной аранжировке Рознера.

На стене заиграли часы «Буре». Собеседники переглянулись и почувствовали, что беседа плавно подошла к концу.

– А в целом, Ваш роман весьма неплох. Я бы хотел, чтобы Вы еще раз прошлись по тексту и несколько умерили Вашу буйную фантазию. Очень рад был лично познакомиться с автором рукописи, уважаемый Александр …, простите, как Вас по батюшке?

– Исаевич, – тихо ответил писатель, повернулся к двери и ушёл, слегка шаркая и наклоня голову вперёд.

 
 

 
Родственные ссылки

· Другие работы раздела
» Фантастика

· Опубликовано:
» ArtAdmin


Самое читаемое из раздела Фантастика:
· Картина

Последнее из раздела Фантастика:
· Тристесса

Перевести произведение в страницу для печати  Послать это произведение другу





Реклама:

Copyright © AdverMAN.com, 2000-2011  All rights reserved
 
   Продвижение: MASTER     Сайтостроение: A.V.M. Studio

AdverMAN directory. Каталог сайтов Украина сегодня. Новости        
SEO-каталог AdverMAN Дизайн. Web-дизайн AdverMAN network